vetrov

“Ты будешь жить вечно”. Игорь Ветров

…Одно из моих первых воспоминаний. Мне четыре года. Мой отец, военный врач, в командировке, а мы с мамой смотрим  фильм по черно-белому телевизору. Ощущение дома, тепла, защищенности, уютного покоя и полного доверия к миру. Странный момент на экране: один из героев фильма перестает говорить, закрывает глаза, падает. Все плачут. Его кладут в  ящик и закапывают в землю. Я  спрашиваю у матери: “Что с ним случилось? Почему  говорят, что его больше нет?” Мама  отвечает: “Он умер. Все люди умирают. Это называется смерть.”  “И его больше не будет?” — допытывался я “Никогда не будет?” Мама ответила: “Никогда!”  и добавила: “Всем на этом свете приходит конец!” Я  осознал: раз мама говорит –  всем, значит и мне тоже. Она – знает! Попытался понять, что такое – умереть, и  у меня началась истерика. Я упал на пол и зарыдал. Я плакал, то тише, то громче, то явно, то в душе,  несколько часов. Мама пришла в ужас – она никак не могла меня успокоить. Вернулся отец: “Что с ребенком?” Мама объяснила, что всего лишь “сказала сыну правду”. Отец взвился: “На  кой  черт ребенку такая правда?!” Он  взял меня на плечи, посмотрел мне в глаза и сказала: “Запомни – ты будешь жить вечно”.

И я сразу притих. Я понял: “Да, так оно и есть!” Отец сказал  мне то, во что интуитивно верил сам. И я больше никогда в этом не сомневался.

 Память рода

 Странно все перемешалось в моей судьбе.  Я – из старообрядцев, и все мужчины в моем роду  наставляли, руководили и  были знатоками  народной медицины.  Целительство и наставничество  у меня  крови.

 В  1666 году мой предок по отцовской линии, Ветров, собрал семьи  староверов и ушел с ними  из  российской глубинки на Украину, в нынешнюю  Винницкую область. где построил  храм и основал село Круги. Мои предки,  вплоть до прадеда, стояли во главе общины, были священниками и целителями. Жители  села держались обособлено. Все браки совершались только между членами общины и к 20 веку очень многие носили фамилию  Ветровых. Семьи нередко создавались между дальними родственниками, но никаких генетических отклонений у жителей села не  было, все   отличались долголетием и крепким здоровьем.

Первый духовный опыт – как первый блин, комом

Мой отец и дядя были врачами. Отец — военным, дядя – гражданским. Мои родители  видели меня только врачом — “продолжателем” семейного дела. А я, в знак протеста, отказывался – слишком сильно заставляли. Во мне всегда жила тяга к чему-то исключительному, запредельному, экстремальному – но не в смысле физического риска, а в  духовном плане.

В те годы “чем-то экстремальным” была любая религия. В 14  лет я зашел  на службу в Троицкий собор и вернулся в полном восторге. Поделился радостью с матерью. Она  меня отругала: “Узнают, что ты в церковь ходишь, исключат из комсомола”.   Но я все равно втихоря  продолжал ходить на службы и изучать Библию. Правда, через год  остыл. На многие  мои вопросы  священники  не могли  дать толкового ответа.  Если ли жизнь после смерти? Какая тебе жизнь  “после” – сказано же: есть  рай и ад!  Кто такой Бог? То никому не ведано.  Я решил, что все это обман.

Как мне подарили

В 9 классе я с друзьями окунулся в другую жизнь:  мы выпивали, курили, играли на гитарах, дрались и бегали за девчонками. Я решил поступать на юридический и стать “благородным опером”. Ничего, что таких нет — я буду первым, вроде  Шерлока Холмса!  Дома  к  перемене отнеслись с пониманием:  мой уход  в  христианство пугал родителей куда  больше, чем  драки, карты и  вино.

Незадолго до окончания школы я познакомился с “преданным”  —  “преданными” назывались участники общества Сознание Кришны, которое в те годы находилось вне закона. Считалось, что  это Общество подрывает идеологию коммунизма. Новый друг раскрыл мне тайны ведический философии и ответил на те вопросы, которые я тщетно искал в Библии в трудах Канта, Гегеля, Юнга, Платона. Коснулся реинарнации, и сразу стало ясно, что смерти и вправду нет.  Пригласил меня на духовную программу вайшнавов (“преданных” Радхи и Кришны, женского и мужского воплощения Бога). Я был в восторге: мы пели мантры и бхаджаны, ели прасад (пищу, приготовленную для Бога по традиционным индийским рецептам). Меня  привлекали сопряженные с этой философоией ясность и чистота помыслов, отказ от насилия. А преследования  со стороны властей придавали вере  запрпетный романтизм и возвышенность.

Я сделал  себе четки из маминых бус, чтобы повторять  “Харе Кришна” мантру. Отказаться от сигарет и алкоголя?  Секс – только  для зачатия детей? Все  так сложно,  и так притягательно. Я принял это,  и  мне словно  подарили крылья.

Озарение   

Я понимал, что юридический факультет и работа с криминалом несовместимы с новой духовной практикой: нельзя разгребать грязь и не испачкать рук. И в последний момент решил поступать в Военно-медицинскую академию. В каком-то виде я все равно получил желаемое и затеял  опасные игры с законом, пусть  несколько в иной  роли, чем  следователь.  И в первый раз столкнулся со вмешательством Свыше в мою судьбу.

Во время вступительных экзаменов я жил, вместе с другими абитуриентами в Красном селе, Покидать территорию  казарм запрещалось: вокруг — патрули и колючая проволока. И перед экзаменом по биологии мне сообщили, что завтра в Питер приезжает группа первых преданных из Риге и Таллинна. Я  тайком сбежал на эту встречу, хотя понимал что меня ждет, если в военном лагере узнают о моем отсутствии. Я все время смотрел на часы и считал время: до экзамена вечер и ночь оставались, а я даже не подготовился. Один из старших наставников заметил, как я спешу, и сказал: “Доверься Кришне. И ни о чем не думай!” Я  доверился и остался на лекцию. Уехал в казармы последней электричкой.

Понял, что ничего не успеваю подготовить. Но уйти спать просто так не мог – вспомнил анекдот про то, как человек просил у Бога выигрыш в лоторею, а сам не купил ни одного билета. Я отправился в комнату для занятий, встретил  там своего знакомого и попросил рассказать мне хотя бы  по одному вопросу из анатомии, ботаники и зоологии. Он удивился: “А что тебе это даст? Они ж  все равно  в одном билете не совпадут!” Но рассказал –  те, что я  выбрал наудачу. Назавтра я вытащил билет с тремя этими вопросами и получил пятерку. Так я пережил свой первый катарсис – я четко ощущал присутствие Всевышнего, и когда полагался на Его волю, и когда называл приятелю те три вопроса, на которые хотел услышать ответ, и когда руку за билетом протягивал. Озарение указало мне путь.

В Академию я поступил. И  сразу понял, что казарменная жизнь не для меня. Забрал документы  и перевелся  в I Ленинградский медицинский институт им.Павлова. Родители были сильно расстроены. Мама  плакала, уговаривала остаться, но я знал, что у меня  — другая судьба.

Борцы за  правое дело.

В сентябре я отправился  в Москву, на тайную встречу со своим будущим духовным учителем Харикешу Вишнупада. Итальянец, родом из США, он полгода проводил в Индии, полгода  нес людям  знания в разных странах Европы. Сотрудники КГБ следили за всеми участниками встречи, и я впервые засветился у них на радаре. Меня не раз вызывали то в  институтский Первый отдел, в управление КГБ (как говоорили в Питере — в «Большой дом») и старались завербовать, как агента. Но я прикидывался дурачком, говорил о том, что в философии ничего не понимаю, но в восторге от пользы вегетарианства и отказа от дурных привычек.

Позднее нам пришлось учиться у диссидентов,  как  избавляться от слежки и “обрубать хвосты”, как  выскакивать из вагона метро на словах: “Двери закрываются!” Как вести себя на допросах. Мы  придумали свой шифр на основе  переделанного санскрита и вели на нем записи.

 Игра закончилась

А вскоре для Общества Сознания Кришны наступили мрачные времена. Суслов, тогдашний член политбюро, начал компанию за его уничтожение. В сентябре 1980, года в Риге, сотрудники КГБ арестовали мого учителя с намерением отправить в Москву и обвинить  в сотрудничестве с ЦРУ.  По дороге его  завезли в номер гостницы, чтобы он мог собрать  вещи. А у него в номере хранились 10 000 рублей пожертвований, собранных  кришнитами и предназначанных на поездки по стране, Если бы эти деньги у него нашли, то сразу же за шпионаж засудили. И он сказал конвоирам,  что ему плохо с желудком,  заперся в туалете и за двадцать минут порвал на клочки и спустил в унитаз все  купюры.

Мы обратились за помощью к  знаменитой ясновидящей и целительнице Джуне, которая лечила Брежнева и  была нашим другом. Брежнев, по сути  — человек  добрый,  к ней прислушался, приказ об аресте отменил и распорядился  выслать  Вишнупада  за пределы Союза и не пускать в СССР

Учитель передал нам письмо: “Не переживайте, через 10 лет СССР развалится, и мы сможем вновь общаться. “ Я ему не поверил. Советский строй казался незыблемым, а власть КГБ безграничной.

Рука провидения

 Однажды я ехал на метро  на конспиративную квартиру, где должна была пройти очередная духовная встреча. Обычно  только один человек знал, куда нам нади идти,  собирал группу и вел всех по адресу.

Во время пересадки на  станции Площадь Восстания, там, где Московский вокзал, я увидел, как   старушка  по перрону еле тащит тяжеленный чемодан. Я понимаю:  помогу старушке – опоздаю на наше собрание. Но тут словно кто-то  шепнул мне «Иди и помоги». И я помог. Она бы без меня даже поезда своего не нашла! Усадил, ее счастливую, в вагон. Помахал  ей рукой.

            Направился домой и вдруг увидел в центре зала своих духовных братьев. Они поразились: “А как ты узнал, что мы  изменили  место встречи?!. Мы так и не смогли дозвониться до тебя»  Это был еще один удивительный опыт: если б я не помог старушке – то и на программу бы не попал.

Бутырка. От тюрьмы и сумы не зарекайся

Летом после V курса меня арестовали в Москве. И я оказался в Бутырке.  Там со мной  говорили и «по-хорошему” и “по-плохому».  На допросах требовали “сдать” моих товарищей, выступить по телевидению с покаянием и обвинением Общества Сознания Кришны в  подрывной деятельности. Но все поколения упертых предков-староверов в моей крови взбунтовались и требовали стоять на своем.  И  на давление любой  внешней силы  у меня всегда была одна реакция – ни шагу назад.  Я отказывался.

Меня отпустили – “Пусть с тобой сотрудники ленинградского КГБ разбираются”.  В течение  всего шестого курса  шантажировали: “Не будешь сотрудничать  — не дадим закончить институт”. Я   к тому времени  понял, что врачевание – это мой путь, и отлично учился. Меня пригласили в аспирантуру на кафедру кардиологии. Угроза остаться без диплома меня по-настоящему страшила,  но идти на предательство своих было бы подлостью.

И тогда меня отдали «на растерзание комсомолу».

Судилище

В  большой институтской аудитории собрали весь курс  — 500 студентов и преподавателей. Пригласили  психиатра  с нашей кафедры, журналиста из  газеты  “Смена”, инструктора из райкома КПСС.

Объявили, что –  “студент, который находился среди вас шесть лет и  хорошо учился, на самом деле подрывал идеологию коммунизма и проповедовал кришнаизм”. Выступил журналист и рассказал,  как  “подлые” американцы внедряют в ряды молодежи  своих агентов  ЦРУ и при этом выразительно  на меня глядел. Психиатр был добрее – он всего лишь поставил мне  диагноз шизофрении. Мои однокашники смотрели на меня с ужасном: то ли тайный агент перед ними, то ли – полный псих.  Секретарша комсомольской организации  предложила исключить  меня из комсомола.  А в те времена исключение из комсомола означало  автоматическое исключение из института. Но организаторы собрания сделали большую ошибку – они предоставили мне последнее слово для оправданий.

Я  решил: без борьбы не сдамся. Стал объяснять свое участие в организации  огромной пользой, которую дает йога для человека, живописал асаны и вегетарианство. Увлекся. И меня понесло… На сороковой минуте наша секретарша истерично закричала: “Товарищи! Он же вас агитирует! В свою веру обращает!” Но студенты требовали: “Пускай говорит про йогов, нам интересно!” Секретарша: “Вы что,  не понимаете, что перед вами враг?  Исключим  его из комсомола!”

Вопрос про исключение поставили на голосование. Из пятиста комсомольцев  за  мое исключение проголосовали лишь несколько человек. Мне объявили строгий выговор с занесением в учетную карточку. Я остался студентом и стал серьезно готовиться к экзаменам.

Не исключить так провалить

На государственный экзамен по  научному коммунизму  пришла целая  комиссия из обкома КПСС, чтобы меня провалить, раз не удалось исключить. Я отвечал последним, в пустой аудитории.  Разволноваться не успел, потому что услышал голос, тихий, как дуновение : “Не бойся, все   будет   хорошо”.

Меня засыпали вопросами. И мне в голову сразу приходили готовые ответы, Я успевал подумать: “Ну и бред я несу!” И, на автомате, нес несусветную, с  точки зрения моего разума, чушь, перемежая ее цитатами Маркса, Энгельса, Ленина, Брежнева, которые самым  наглым образом придумывал на месте но настолько в русле первоисточника, что члены комиссии ошарашено  меня слушали и только кивали кивали. В итоге, я получил «отлично».

Тайм-аут

Затем я три года работал на “Скорой” —  на кафедру кардиологии путь мне  был заказан. Познакомился с китайским мастером тибетской медицины Ли. Заинтересовался иглоукалыванием, точечным массажем, фитотерапией и новым для меня подходом к лечению, когда лечат не болезнь, а больного. Стал иглами приступы у пациентов снимать. Началась перестройка, прежние запреты рухнули, и руководитель Института кардиологии Алмазов пригласил меня на работу младшим научным сотрудником. Я взялся за  диссертацию по ишемической болезни сердца.

Все складывалось замечательно. Только мне было ужасно скучно. Где глубина, где тайна, где откровение?  Моя жизнь забуксовала. Все было хорошо, как у всех , а мне  этого было мало . И мастер Ли посоветовал мне изучить Аюрведу: «Тебе будет легко, ы уже столько лет тесно связан с Ведической традицией».

Я выхожу на свой путь

В 1989 году я в первый раз поехал в Индию. Проехал по многим святым местам. Пережил поразительные моменты.  Принял Аюрведу и связал с  нею  свою жизнь.

Я оставил НИИ кардиологии, бросил, к ужасу всей родни, недописанную диссертацию  в регалиях  и званиях.  В декабре 1993 года  вместе с моим товарищем создал первый в России Центр Аюрведической и Тибетской медицины «Дханвантари». А в 1994 году  познакомился в Бенаресе с мастером марма-видьи (один из разделов аюрведической медицины) Говинда Ачарьей. Я не мог  несколько лет прожить в Индии и учиться у него, так как у меня уже  была  семья, да Центр требовал внимания. Поэтому я приезжал к нему  на 2-3 месяца, а затем возвращался в Санкт-Петербург и делился полученными знаниями со своими сотрудниками.

С 1998 года путешествовал  по территории всего бывшего Союза и везде читал лекции по Аюрведе. В 2005 году был создан первый в Европе Государственный институт Аюрведической медицины, и я стал его проректором по научно-клинической и преподавательской работе.

Любовь – чувство  куда  более значительное, чем отношения между мужчиной и женщиной. Любишь детей,  родителей, друзей, кошку или собаку, все живое  и  способное страдать. Жизнь может быть наполненной любовью и без ее супружеского  аспекта.  

Размышления о семейной жизн

Есть люди не созданные для семейной жизни.  Как я. Думаю, что ни одна самая прекрасная и великодушная  женщина не была бы по-настоящему счастлива  в браке со мною. А я — с нею.  Я  попросту  женил  себя на Аюрведе.

После окончания института я  два года прожил с девушкой и разошелся  — ее не интересовало ничего из того, что было важно для меня. Моя вторая жена разделяла мои взгляды. Я думал, что буду счастлив с нею. У нас родилась дочь и сын. Но я все меньше и меньше бывал дома. Меня приглашали провести тот или иной семинар в другом городе или стране, мне необходимо было регулярно общаться с Говинда Ачарьей и посещать святые места Индии, поскольку я оставался и остаюсь вайшнавом, хотя ныне и не являюсь членом организации Общества Сознания Кришны. Мне требовалось одиночество – для медитаций, для  размышлений, для работы над статьями и книгами. А   частые отлучки и стремление к уединению часто истолковываются близкими как пренебрежение.

В 2006 году мы с женой  развелись. А  в 2009 году моя бывшая жена супруга умерла от рака. Я страстно желал ее вылечить, но  не смог. Другим – помогал. Ей – не получилось.  Да и не хотела она от меня  помощь принимать. Видно обида была велика. Дети теперь — со мной. Очень помогла мне моя матушка, с котрой мы живем в соседних парадных, иначе  мне пришлось бы на время отказаться от своих поездок. Теперь моей дочери  восемнадцать, а сыну  — шестнадцать лет. Они вполне самостоятельные. И в последние годы, когда я еду в Индию, то всегда беру их с собой.

Для себя я решил, что  больше никогда не буду заключать брак. Хватит с меня опыта семейной жизни.

Я  часто  ощущаю присутствие Бога. Иногда — в самой неожиданной обстановке, на лекции или в очереди в аэропорту. Незримое прикосновение, легкое дуновение —  и ты начинаешь улыбаться, и такое ощущение тепла, заботы, участия, тебя охватывает, что слезы к глазам  подступают. 

 Места моей силы  и моего разочарования

Вообще-то  меня все время тянет куда-то морские побережья. Ведь все я детство провел на Балтийском море, когда отец служил в Калининградской области. Поразителен Индийский океан в Керале и в Гоа. Загадочны острова Канарского архипелага. Удивителен Вриндаван, место где пять тысяч лет назад разворачивались  божественные игры Радхи и Кришны. У меня там  невероятный прилив творческой энергии и дикая  работоспособность. Шесть часов в день  могу провести за компьютером. А в Питере лекции читать  и лечить могу, а писать – нет.

А нынешний Иерусалим – это  сплошной обман. Я не чувствую в нем  святости. Историки Анатолий Фоменко и Глеб Носовский  в своей книге “Забытый Иерусалим” доказывают, что настоящий Иерусалим находится в сорока километрах от Стамбула.  Именно там полно тех вех и строений, на которые указывает Библия. Храм Соломона – это храм Святой Софии.  Подземные водные столпы царя Давида —  это подземные цистерны, в которых жители города хранили воду. Рядом расположена гора Бейкос – истинная Голгофа, где распяли Христа. На  самых ранних иконах тех времен  люди — в шубах, а меховых шапках, так как в тех местах зима  была прохданая, на фоне креста видно море и залив –  Босфор.  Неужели такая  буйная фантазия была у живописцев? В древности название Иерусалим было очень популярным, его присваивали разным городкам и  дали это  имя  в середине девятнадцатого века бедному поселению Эль Касад, расположенному в Палестине.   Предполагают, что Советский Союз вместе с союзнаками инициировал создание Израиля после войны на новом месте, так как турки не согласились бы отдать  для него свои территории. Мы с друзьями  поехали в нынешний Иерусалим  и увидели, что  самый старый храм  в нем  —  шестнадцатого века. Самые старые здания – тоже. Крестоносцы приходили не в этот – а в  тот истинный Иерусалим. Люди города в глубокой старине города в пустыне не строили – источника воды нет. Сейчас ее в Иерусалим привозят А в те времена откуда брали?..

Пирамиды, комета и  химзавод

Мои друзья, питерские  египтологи рассказывали  мне про пирамиды  странные и загадочные вещи. Они утверждали, что пирамиды построены атлантами в зонах особой энергетики. Когда-то таких пирамид было 144 тысячи.  И каждая из них представляла собою  своеобразную «машину времени» и позволяла перемешаться во времени и в пространстве. Несколько тысяч лет назад  атланты  покинули через них  наш мир и перешли в другое пространственно-временное измерение.  Для того, чтобы камеры перемещения заработали, магнитное поле Земли должно было  взаимодействовать с планетами и астероидами.

В 2007 году я прочитал о том, что  осенью  неподалеку от Земли  пройдет большая  комета. Для того, чтобы проверить гипотезу о временных коридорах я отправился в очередную поездку в Египет. И решил войти в одну из пирамид в период  максимального приближения к Земле этой кометы.

Я спускался  вместе с туристами по тесному коридору, и вдруг у меня  страшно заболело сердце. Я подумал – уж не инфаркт ли это? Но повернуть назад не мог, так как люди двигались вперед сплошным потоком. А потом боль пропала, и я вошел в нижнюю камеру. Там я испытал необыкновенную радость. Мне казалось, что я провел там минут 15. Мои же знакомые сказали, что я отсутствовал более 3 часов, и они никгде не могли меня .

Через день  я стал замечать за собою  нечто странное:  смотрю на человека – и понимаю,  какие события в его прошлом послужили причной событий, происходящих с ним  сейчас. И такая осведомленность, раскрывающая  причинно-следственную  связь закона кармы, мне понравилась.

Через две недели  я проводил семинар на тему “Оставьте привычку умирать”  в Уфе. Комета  в эти дни завершала  свой виток и вновь проходила близко к Земле. Ко мне  в перерыве подошла женщина, сказала что она – экстросенс, и спросила: “Почему вас — двое?“  Мне  срауз стало все ясно. Очевидно я существовал в одном пространственном измерении – на Земле, но сразу в  двух временных – в настояще  плюс или в прошлом, или в будущем.

На следующий день произошел взрыв  на уфимском химическом  комбинате. Токсичным газом  отравились 6 000  человек, облако  дошло до Челябинска. У меня был легкий ожог гортани.  Комета унеслась в мировое пространство. Мой необычный дар сгинул вместе с нею. Только хронический кашель на память о нем остался.

Возвращение цельности. Про реинкарнации

К своим прошлым воплощениям я шел через воспоминания. Пережил первое озарение в Индии, в октябре 1989 года, Нашу группу везли на автобусе по Калькутте,  и я испытывал щемящее чувство тоски. Сказал товарищу:  “Сейчас за этим домом будет  арка!”  и сам испугался, когда ее увидел.  Я узнал здание вокзала – похожий на когда-то построенный в Лондоне , в котором никогда не был.

Постепенно, в  течение нескольких  лет эпизоды сложились в ясную картину.  В той жизни я был английским офицером и служил в  корпусе, который поддерживал  порядок  в колониях. Познакомился с девушкой, дочерью брахмана, одного из духовных учителей вайшнавской традиции. Влюбился, но жениться на ней не мог  —  брахманы  считали  всех европейцев людьми бездуховными, с дурными наклонностями. Встречались мы с нею  тайно. Чтобы хоть изредка  видеть свою любимую “на законных основаниях” я стал учеником брахмана и всерьез заинтересовался ведической философией. Через год решился попросить руки его дочери, но он  меня выгнал и проклял. Остался я и без любимой, и без  знаний,

Я  решил  доказать брахману, что  являюсь достойным человеком,  оставил  военную службу, изучил санскрит, общался с различными святыми и учителями Ведической традиции. Через несколько лет вернулся и узнал, что  моя любимая погибла от укуса змеи. Опустошенный и разочарованный, опять ушел странствовать.  Повстречал сикхов, получил у них посвящение. Принял  участие в восстании против британцев, был одним из его лидеров. Попал в плен. Мне грозила смертная казнь. Но полковник оказался моим двоюродным братом. Он взял с меня слово не выступать против англичан и отпустил. Я прожил  в Индии до глубокой старости.

Позже пришли воспоминания о воплощении в средние века: я был целителем, встречался с Парацельсом, хотел стать его учеником, но он меня  отверг и сказал, что мне “не хватает духовности”. И тогда мне стало ясно, зачем меня отправили в следующий жизни в Индию… А совсем недавно появились воспоминания о моей последней реинкарнации. Был я американским летчиком. Правда погиб молодым. Даже до 25 лет не дожил…

Все яснее  разворачивается передо мною цепочка  моих перевоплощений. Знания про прошлые жизни могут прийти к каждому – через медитации, через  сны, через размышления.  Постоянно умирать — это плохая привычка. На самом деле все продолжается.  Наша суть  вечна, мы меняем только тела. Но почему-то хороним вместе с  телом, отслужившим  свой срок, и душу, хотя она в  момент смерти освобождается и вскоре перерождается вновь.

Галина Панц-Зайцева. Опубликовано в журнале Лилит, 04.2012

Еще немного интересного...